Задачи коммунистов Японии (1922)

PeopleNikolai Bukharin, Sen Katayama, Bunji Suzuki TermsCongress of the Toilers of the Far East, Japanese Communist Party, Comintern EventsThe Founding and Suppression of the Japanese Communist Party, and Tenko

1. Несмотря на то, что Япония является страной чрезвычайно быстро развившегося капитализма с населением поголовно грамотным, с 6½ миллионами пролетариев и 5 миллионами мелких арендаторов-полубатраков при 50 миллионах жителей, — крупное землевладение, с военщиной и генро, вышедшими из его рядов, все еще продолжает играть руководящую роль в политической жизни страны, опираясь на монархический строй, прикрытый лже-конституционными формами (крайне ограниченное цензовое избирательное право, двухпалатная система при неограниченной власти микадо и диктатуре военно-плутократической олигархии генро), и на обособленное положение милитаристской касты. Хищническая, наступательная колониальная политика, требующая непрерывных вооружений на суше и на море, до известной степени объединила японскую буржуазию с крупным землевладением и военщиной. На протяжении последних 50 лет на политической арене Японии шла, главным образом борьба между двумя группами — милитаристической «Тёбацу», отстаивающей континентальную захватную политику, и маринистской «Сацубацу», стремящейся к морской гегемонии Японии на Тихом океане. Современное разделение между партиями «Сэйюкай» и «Кэнсэйкай» идет по той же линии; тогда как крупные землевладельцы и военщина заинтересованы прежде всего в территориальных захватах, на которых они строят свои расчеты в области аграрной колонизации и хищнической эксплуатации покоренных стран, буржуазия стремится обеспечить себе важнейшие позиции в конкуренции с другими странами, в международной экономической борьбе. Партия «Кокуминто» является наиболее крайней маринистской группой, не представляя собой отдельной фракции господствующих классов.

Все эти партии решительно враждебны интересам широких народных масс, поскольку проводимая и поддерживаемая ими империалистическая политика делает невозможными нормальные экономические отношения между странами Дальнего Востока, пагубно отражаясь на хозяйственном развитии Японии: держит японский народ под постоянной угрозой войны, взваливает на его плечи непосильное бремя военных налогов (от 50 до 70% японского бюджета составляют военные расходы) и ведет к варварскому закабалению трудящихся масс Японии.

Утверждения империалистов Японии об абсолютной перенаселенности ее островов и о земельном голоде являются лишь средством для того, чтобы лицемерно прикрыть империалистические аппетиты и отвлечь внимание народных масс в сторону завоевательной политики. На деле пример Кореи и Южной Маньчжурии показывает, что действительный смысл этих захватов сводится к эксплуатации туземных рабочих масс, менее требовательных и продающих свою рабочую силу дешевле, чем рабочие Японии.

Внутри Японии всякое проявление самодеятельности рабочего класса жестоко подавляется террором господствующих классов. Японский рабочий даже не имеет тех скудных гражданских прав, какими рабочий пользуется в других буржуазных государствах. Он лишен свободы коалиций. Он лишен каких бы то ни было легальных возможностей для борьбы за свои насущные экономические интересы. Еще безграничнее диктатура паразитического крупного землевладения в деревне, проводимая правительственной партией «Сэйюкай». Даже всякое буржуазно-радикальное движение наталкивается на жестокие репрессии. Контрреволюционная угнетательная политика японского империализма обходится, таким образом, японскому народу, имеющему перед собой богатые возможности развития, не дешевле, чем непосредственно страдающим от нее трудящимся массам Кореи и Китая.

2. В настоящее время японский капитализм страдает от кризиса перепроизводства, вызванного прекращением благоприятной для него «военной конъюнктуры». Внешняя торговля Японии катастрофически падает под влиянием американской и европейской конкуренции.

Создание Четверного Согласия в Вашингтоне толкнуло Японию на путь новых военных авантюр, открывшихся наступлением на Дальневосточную республику и Советскую Россию.

Однако японский империализм никоим образом не может рассчитывать этим путем восстановить хозяйственное равновесие страны. Чудовищные военные расходы, в корне подрывающие производительные силы, не в состоянии увеличить емкость крайне сузившегося внутреннего рынка. Надежды на новые территориальные захваты не могут привести к завоеванию внешних рынков. Международное империалистическое соперничество из-за господства над Китаем слишком обострилось, чтобы японский империализм мог осуществить там полностью свои планы. На всем Дальнем Востоке он вызвал только законную всеобщую ненависть ко всему японскому (революционный взрыв в Корее в марте 1919 г. и восстание в Кандо в 1920 г., бойкот японских товаров в 1920 г. и антияпонские демонстрации в Китае и т.п.). Трудящиеся массы Японии непосредственно заинтересованы в том, чтобы использовать кризис японского империализма для борьбы за свое политическое и экономическое освобождение. Рисовые беспорядки 1918 г. показали, какой неисчерпаемый запас революционной энергии накопился в угнетенных и эксплуатируемых трудящихся массах Японии. Чем дальше, тем больше империалистическая политика господствующих классов ведет к неизбежной мировой империалистической войне, к гибели новых миллионов трудящихся и к полному разорению народного хозяйства. Японский империализм роет могилу великому будущему японского пролетариата, японских трудящихся масс.

3. Своеобразной особенностью Японии является, с одной стороны, чрезвычайно быстрый рост пролетариата, а с другой — неоднородность его классового состава и не порванные связи с деревней у большей его части. Развитие японского капитализма, начавшееся в 70-е годах, достигло своей высшей точки в период военного подъема 1914—1919 гг., когда большая часть японской промышленности была полностью переоборудована и поглотила существовавшую до тех пор домашнюю промышленность. За время войны рабочий класс Японии численно возрос больше, чем на 25%.

До 50% японского пролетариата составляют женщины-работницы, обыкновенно после трех-четырехлетнего пребывания на фабрике возвращающиеся назад в деревню.

Вследствие жестокого террора правящих классов, преследовавшего малейшее проявление самодеятельности среди рабочих, а также отсталости японского рабочего, руководство экономической организацией рабочего класса на первых порах в Японии попало в руки либерально-буржуазной интеллигенции, поведшей свою работу под знаменем «гармонии труда и капитала» (Судзуки и его группа). Только в течение последних четырех лет в профессиональных союзах стало организовываться радикально-классовое крыло рабочего движения. Поскольку либерально-соглашательским вождям до сих пор удавалось отгораживать пролетариат Японии от всех попыток организации из передовых его элементов самостоятельной политической партии, постольку естественным следствием этого явилось нарастание анархо-синдикалистских настроений в лучшей его части. Наиболее крупная профессиональная организация японских рабочих «Юайкай» далеко не охватывает и одной десятой части рабочего класса и не представляет собой действительного профессионального объединения в национальном масштабе. Многие профессиональные союзы до сих пор еще не освободились от идейных и организационных пережитков цеховщины (пример: существование двух профсоюзов печатников, работающих с английским и японским текстами). И как японский пролетариат не овладел еще орудием экономической борьбы, так же не овладел он и инструментом революционной политики. Неопределенно-сочувственное отношение к анархизму и синдикализму в среде наиболее революционных элементов японского рабочего класса является только производной, только результатом пассивности и несознательности широких рабочих масс.

Ни пока еще малочисленная молодая Японская Коммунистическая Партия, ни революционная рабочая организация анархо-коммунистического и синдикалистского толка не могут рассчитывать разрозненными силами собрать воедино передовые слои японского пролетариата и объединить широкие рабочие массы под знаменем непримиримой классовой борьбы за ниспровержение капиталистического господства буржуазии и установление пролетарской диктатуры. Действительно массовая коммунистическая партия в Японии может вырасти лишь на основе революционного идейного и организационного роста японского рабочего движения. Каждый экономический конфликт должен быть использован для вовлечения рабочих масс в революционную борьбу за 8-ми часовой рабочий день, за рабочее законодательство, за фабрично-заводские комитеты и рабочий контроль над производством, за свободу коалиций для рабочего класса. Не следует пренебрегать ни одной из легальных возможностей для вовлечения рабочих масс в политическую борьбу за свое освобождение.

4. Организация крепкой и сплоченной коммунистической партии, объединяющей все лучшие, передовые элементы рабочего класса Японии, — первое условие для того, чтобы японский пролетариат стал решающей революционной силой внутри страны. Японский рабочий класс не может рассчитывать на завоевание власти без ряда подготовительных боев, без воспитания рабочих масс в духе классовой непримиримости, на почве повседневной борьбы за их насущные интересы. Пролетарская диктатура, замена военно-плутократической монархии властью Советов — такова цель коммунистической партии. Чтобы ее достичь, нужно в ряде классовых схваток разбить могущество генро, военщины и плутократии. Без помощи крестьянских масс это не может быть осуществлено.

Опыт чартистского движения в Англии в первой половине прошлого века, опыт революции 1905—07 гг., февральской и октябрьской революций 1917 г. в России показывает, что пролетариат, учитывающий быстрый темп промышленного развития и опирающийся на свои еще не порванные связи с полупролетарскими элементами, может объединить под своим знаменем самые широкие слои трудящихся города и деревни.

Согласно переписям 1916 и 1918 гг., 219.859 семей, или 4% земледельческого населения Японии, имели в своем пользовании свыше 7,85 акра земли, 1.449.340, или 26,5%, — выше 4.90 акра, 3.696,968, или 69,4%, — меньше 2,45 акра. Крупных землевладельцев, владевших участками выше 125 акров, насчитывалось только 3.495, или 0,07%. Организация союзов мелких арендаторов, полубатраков, борющихся за улучшение условий аренды, и их попытки связаться с рабочими союзами доказывают, что в случае революционного взрыва японские крестьяне не останутся безучастными зрителями. Поэтому рабочий класс должен взять на себя роль руководителя и вождя революционного движения масс. Поскольку для широких трудящихся масс лозунги буржуазной демократии еще не являются пройденной ступенью и соотношение классовых сил внутри Японии позволяет рассчитывать на успех радикально-демократического переворота, постольку коммунисты, в качестве ближайших своих требований переходного характера, должны выдвигать: 1) полную демократизацию политического строя, 2) национализацию земли с передачей ее в пользование крестьянам, обрабатывающим ее своим трудом, 3) национализацию крупных отраслей промышленности при условии рабочего контроля над производством, 4) освобождение колоний и колониальных сфер влияния. Наряду с этим, они должны пропагандировать лозунг Советов, как органов революционной борьбы и революционного контроля масс. Они должны разоблачать лицемерие буржуазных партий и соглашательских элементов, доказывая их враждебность не только к пролетарской революции, но и к радикально-демократическому перевороту и объединяя вокруг своих требований мелкобуржуазные массы трудящихся.

В существующих условиях Коммунистическая Партия Японии должна иметь разветвленный и централизованный нелегальный аппарат, связанный с партийными ячейками в профсоюзах, в легальных рабочих организациях вообще, в войсках и флоте, в рабочих кварталах и в деревне. Особое внимание нужно обратить на работу в деревне, в войсках и во флоте, поскольку эта работа является самой действительной подготовкой победоносного, поступательного движения пролетариата.