НА ПОРОГЕ

В октябре 1955 года я вернулся в Москву. Вера в возможность моего счастливого возрождения для новой жизни оправдалась в кругу семьи и друзей. А весной 1956 года казалось, что вся страна — на пороге новой жизни. На деле это был вход в новый лабиринт средств и целей.

Тяжко думать теперь, когда я завершаю работу над “Записками”, что по-прежнему злободневны многие горькие замечания, сделанные в разное время на протяжении более десятка лет. Таковы высказанные еще в начале семидесятых годов (в книге “Катастрофа и второе рождение”) соображения о бремени сталинского наследства, от которого государство еще не освободилось; более того, к концу семидесятых годов это гнетущее бремя стало еще более ощутительным. Подмена средств и целей возведена в систему. Акты беззаконий, циничные судебные расправы по-прежнему остаются кровоточащей раной нашего общества.

Пожалуй, звучат злободневно слова Герцена:

“Консерватизм, не имеющий иной цели, кроме сохранения статус кво, так же разрушителен, как и реакция. Он уничтожает старый порядок не жарким огнем гнева, а на медленном огне маразма”.[6]

Я прибавил бы к слову консерватизм эпитет — бюрократический...

Моя книга и эти заключительные очерки по форме посвящены пережитому и продуманному в тюрьмах и в лагерях. Но по существу мои “Записки” — исповедь. В “Записках” повествуется о проблемах, надеждах, но и ошибках, иллюзиях, относящихся к различным периодам моей жизни и жизни страны. Я оценивал события с позиций сегодняшнего дня, но одновременно стремился отразить взгляды мои и моих сверстников, какими они были в то время, о котором я пишу.

Мои усилия по возможности объективно и критически анализировать эволюцию страны и людей, а также мои признания в том, что даже в страшные годы я не полностью изжил иллюзии, — все это может вызвать у некоторых современных умудренных читателей критические, даже саркастические, замечания. Я считался с такой возможностью. Мой ответ на эту критику — моя книга в целом.

Во всяком случае я счел бы отрадным, если бы в стране было побольше людей, отвергающих самообман насчет подлинных черт господствующей идеологии и форм государственного управления. Это — признак того, что страна найдет выход из лабиринта средств и целей.

Многое ввергает в тревогу, но кое-что внушает надежду. Наблюдается процесс, предпосылки и последствия которого еще неясны, он требует продумывания. Государство, государственный аппарат — с одной стороны, и общество — с другой, претерпевают эволюцию в противоположных направлениях. Партийно-государственный аппарат, опирающийся на конституцию 1977 года, приобретает все новые склеротические черты, между тем общество постепенно оживает, становится плюралистическим. Наблюдаются и зачатки еще незрелого политического плюрализма, но я имею в виду прежде всего разнообразие в мировосприятии, в мировоззренческих концепциях. Брожение в обществе при отсутствии гласности не означает, что исчезла обывательская инерция, инерция покорности начальству. Тем не менее, идейное и духовное многообразие — пусть еще в скрытых формах — есть проявление поисков выхода из лабиринта.

В этих условиях решающее значение имеет противостояние личности произволу и несправедливости. По сути это — тема моей книги. К настоящему времени применимы высказанные в книге мысли об условиях сохранения человеческого достоинства, о преодолении отчаянья, о путях духовного обновления.

Обществу, несомненно, придется в обозримом будущем преодолеть новый исторический рубеж. Источник осторожного оптимизма — в том, что в обществе пробивает себе путь глубокий процесс накопления духовной энергии и подлинных культурных ценностей. Исподволь закладываются предпосылки для того, чтобы будущие катастрофические перемены завершились возрождением личности и общества.

Суждено ли мне постичь, что таится там, по другую сторону порога?... Июнь 1978 г.

Примечания

1. См. книгу "Катастрофа и второе рождение”. ↩
2. “Катастрофа и второе рождение”. Амстердам, 1977 г. ↩
3. Мне удалось глубже разобраться в этом вопросе благодаря книге Лидии Гинзбург “О психологической прозе”. ↩
4. Открытое письмо А.И. Солженицына от 12 февраля 1974 г. ↩
5. Написано в 1975 году до конституции 1977 года, оформившей описанное положение дел (1978 г.). ↩
6. А.И. Герцен. О развитии революционных идей в России. Сочинения, изд. 1956 г., т. 3, стр. 565. ↩