Конспект книги Гегеля «Наука логики»

PeopleVladimir Lenin, Georg Wilhelm Friedrich Hegel, Immanuel Kant, Johann Gottlieb Fichte, Friedrich Wilhelm Joseph Schelling, Baruch Spinoza, Gottfried Wilhelm Leibniz, David Hume, John Locke, Karl Marx, Friedrich Engels, Georgi Plekhanov, Ludwig Feuerbach, Lazare Carnot, Victor Chernov TermsPhilosophical Notebooks, Dialectics, Dialectical Materialism, Dialectical logic, Reflection theory, Criterion of practice, Objective, relative and absolute truth, Thing-in-itself, Epistemology, Materialism (philosophy), Idealism (philosophy), Agnosticism, Empirio-criticism, Das Kapital GenealogyHow We Know the World: A Genealogy of Epistemology LearnIntroduction to Epistemology: How Do We Know the World? · Ch. 6 Why does Capital begin with the commodity?

ТОМ IV. (БЕРЛИН, 1834) I ЧАСТЬ. ОБЪЕКТИВНАЯ ЛОГИКА. II РАЗДЕЛ. УЧЕНИЕ О СУЩНОСТИ

ПЕРВЫЙ ОТДЕЛ: СУЩНОСТЬ КАК РЕФЛЕКСИЯ В СЕБЕ САМОЙ

[на полях ||: Теория познания]

«Истина бытия есть сущность» (3). Такова 1ая фраза, звучащая идеалистически насквозь, мистикой. Но сейчас же за этим начинается, так сказать, свежий ветерок: «Бытие есть непосредственное. Так как знание хочет познать истину[1] того, что такое бытие в себе и для себя, то оно не останавливается» (не останавливается NB)

Die Wahrheit des Seins ist das Wesen / Das Sein ist das Unmittelbare. Indem das Wissen das Wahre erkennen will, was das Sein an und für sich ist, so bleibt es nicht beim Unmittelbaren und dessen Bestimmungen stehen

«на непосредственном и его определениях, но проникает (NB) через (NB) него в предположении, что за (курсив Гегеля) этим бытием есть еще нечто иное, чем самое бытие, что этот задний план составляет истину бытия. Это познание есть опосредствованное знание, так как оно не находится непосредственно при сущности и в сущности, но начинает с чего-то другого, с бытия, и должно

sondern dringt durch dasselbe hindurch, mit der Voraussetzung, daß hinter diesem Sein noch etwas anderes ist als das Sein selbst, daß dieser Hintergrund die Wahrheit des Seins ausmacht. Diese Erkenntnis ist ein vermitteltes Wissen, denn sie befindet sich nicht unmittelbar beim und im Wesen, sondern beginnt von einem Andern, dem Sein, und hat einen vorläufigen Weg

[на полях ||: «путь»]

проделать предварительный путь, путь выхождения за бытие или, правильнее, вхождения в него»...

den Weg des Hinausgehens über das Sein oder vielmehr des Hineingehens in dasselbe zu machen

Это Bewegung, путь знания, кажется «деятельностью познания» (Tätigkeit des Erkennens) «внешней относительно бытия».

die dem Sein äußerlich sei

[на полях ||||: Объективное значение ]

«Но этот ход есть движение самого бытия».

Aber dieser Gang ist die Bewegung des Seins selbst

«Сущность... есть то, что она есть... через свое собственное бесконечное движение бытия» (4).

Das Wesen ist das, was es ist, durch seine eigne, die unendliche Bewegung des Seins

«Абсолютная сущность... не имеет наличного бытия. Но она должна перейти в наличное бытие» (5).

Das absolute Wesen hat kein Dasein. Aber es muß zum Dasein übergehen

Сущность стоит посредине между бытием и понятием, как переход к понятию (= абсолют).

Подразделения сущности: кажимость (Schein), явление (Erscheinung), действительность (Wirklichkeit).

Das Wesentliche und das Unwesentliche (8). Der Schein (9).

В несущественном, в кажимости есть момент небытия (10).

т. е. несущественное , кажущееся, поверхностное чаще исчезает, не так «плотно» держится, не так «крепко сидит», как «сущность». Etwa: движение реки — пена сверху и глубокие течения внизу. Но и пена есть выражение сущности!

Кажимость и скептицизм respective кантианство:

[на полях ||] «Таким образом, кажимость есть феномен скептицизма или также явление идеализма, такая непосредственность, которая не есть нечто или некая вещь, вообще не есть такое безразличное бытие, которое существовало бы вне своей определенности или отношения к субъекту. Скептицизм не позволял себе говорить — это есть; новейший идеализм не позволял себе смотреть на познание как на знание о вещи в себе; эта кажимость вообще не должна была бы иметь основы какого-либо бытия, вещь в себе не должна была бы входить в эти знания.

So ist der Schein das Phänomen des Skeptizismus oder auch die Erscheinung des Idealismus eine solche Unmittelbarkeit, die kein Etwas oder kein Ding ist, überhaupt nicht ein gleichgültiges Sein, das außer seiner Bestimmtheit und Beziehung auf das Subjekt wäre. Es ist, erlaubte sich der Skeptizismus nicht zu sagen; der neuere Idealismus erlaubte sich nicht, die Erkenntnisse als ein Wissen vom Ding an sich anzusehen; jener Schein sollte überhaupt keine Grundlage eines Seins haben, in diese Erkenntnisse sollte nicht das Ding an sich eintreten

[на полях: NB]

Но вместе с тем скептицизм допускал многообразные определения своей кажимости, или, скорее, его кажимость имела содержанием все многообразное богатство мира. Равным образом явление идеализма охватывает собой весь объем этих многообразных определенностей».

Zugleich aber ließ der Skeptizismus mannigfaltige Bestimmungen seines Scheins zu, oder vielmehr sein Schein hatte den ganzen mannigfaltigen Reichtum der Welt zum Inhalte. Ebenso begreift die Erscheinung des Idealismus den ganzen Umfang dieser mannigfaltigen Bestimmtheiten in sich

Вы включаете в Schein все богатство мира и вы отрицаете объективность Schein'a!!

«Эта кажимость и это явление определяются непосредственно столь многообразно. Пусть, стало быть, не лежит в основании этого содержания никакого бытия, никакой вещи или вещи в себе, оно остается само по себе таким, каково оно есть; оно лишь перемещено из бытия в кажимость, так что кажимость имеет внутри себя самой эти многообразные определенности, которые суть непосредственные, сущие, взаимно другие.

Jener Schein und diese Erscheinung sind unmittelbar so mannigfaltig bestimmt. Diesem Inhalte mag also wohl kein Sein, kein Ding oder Ding an sich zugrunde liegen; er für sich bleibt, wie er ist; er ist nur aus dem Sein in den Schein übersetzt worden; so daß der Schein innerhalb seiner selbst jene mannigfaltigen Bestimmtheiten hat, welche unmittelbare, seiende, andere gegeneinander sind

[на полях |||: непосредственность кажимости]

Поэтому кажимость сама есть нечто непосредственно определенное. Она может иметь то или иное содержание, но каково последнее, это не положено ею самой, а присуще ей непосредственно. Лейбницевский или кантовский или фихтевский идеализм,

Der Schein ist also selbst ein unmittelbar Bestimmtes. Er kann diesen oder jenen Inhalt haben; aber welchen er hat, ist nicht durch ihn selbst gesetzt, sondern er hat ihn unmittelbar. Der Leibnizische, oder Kantische, Fichtesche Idealismus

[на полях ||: не пошли глубже!]

как и другие его формы, так же мало, как скептицизм, выходят за пределы бытия как определенности, как этой непосредственности. Для скептицизма содержание [«непосредственно данное»!!] его кажимости

wie andere Formen desselben, sind sowenig als der Skeptizismus über das Sein als Bestimmtheit, über diese Unmittelbarkeit hinausgekommen. Der Skeptizismus läßt sich den Inhalt seines Scheins geben / unmittelbar Gegebene

ему дано; каково бы оно ни было, оно для него непосредственное. Лейбницева монада развивает из себя самой свои представления; но она не есть их порождающая и связующая сила, а они всплывают в ней, как пузыри; они безразличны, непосредственны одно относительно другого, а следовательно, и относительно самой монады.

es ist unmittelbar für ihn, welchen Inhalt er haben soll. Die Leibnizische Monade entwickelt aus ihr selbst ihre Vorstellungen; aber sie ist nicht die erzeugende und verbindende Kraft, sondern sie steigen in ihr als Blasen auf; sie sind gleichgültig, unmittelbar gegen einander und so gegen die Monade selbst

[на полях |||: ср. махизм!!]

Равным образом и кантовское явление есть данное содержание восприятия, предполагающее воздействия,

Ebenso ist die Kantische Erscheinung ein gegebener Inhalt der Wahrnehmung, er setzt Affektionen voraus

определения субъекта, которые одно относительно другого и относительно этого последнего непосредственны. Бесконечный толчок фихтевского идеализма, правда, не имеет в своей основе никакой вещи в себе, так что он становится исключительно некоторой определенностью в Я. Но эта определенность по отношению к Я, делающему ее своей и снимающему ее внешний характер, есть вместе с тем непосредственная определенность, есть его предел, за который она, правда, может выйти, но который имеет в себе сторону безразличия, согласно которой он, хотя присущ Я, содержит в себе непосредственное небытие последнего» (10—11).

Bestimmungen des Subjekts, welche gegen sich selbst und gegen dasselbe unmittelbar sind. Der unendliche Anstoß des Fichteschen Idealismus mag wohl kein Ding an sich zugrunde liegen haben, so daß er rein eine Bestimmtheit im Ich wird. Aber diese Bestimmtheit ist eine dem Ich, das sie zu der seinigen macht und ihre Äußerlichkeit aufhebt, zugleich unmittelbare, eine Schranke desselben, über die es hinausgehen kann, welche aber eine Seite der Gleichgültigkeit an ihr hat, nach der sie, obzwar im Ich, ein unmittelbares Nichtsein desselben enthält

... «Определения, отличающие ее» (den Schein) «от сущности, суть определения самой сущности»...

die Bestimmungen, die ihn / vom Wesen unterscheiden, Bestimmungen des Wesens selbst sind

[на полях |||: кажимость =отрицательной природе сущности]

... «Непосредственность небытия есть то, что образует собой кажимость... Бытие есть небытие в сущности. Его ничтожность в себе есть отрицательная природа самой сущности»...

Es ist die Unmittelbarkeit des Nichtseins, welche den Schein ausmacht. Das Sein ist Nichtsein in dem Wesen. Seine Nichtigkeit an sich ist die negative Natur des Wesens selbst

…«Оба эти момента, ничтожность, но как устойчивость, и бытие, но как момент, иначе, сущая в себе отрицательность и рефлектированная непосредственность, составляющие моменты кажимости, суть тем самым моменты самой сущности»...

Diese beiden Momente, die Nichtigkeit aber als Bestehen, und das Sein aber als Moment, oder die an sich seiende Negativität und die reflektierte Unmittelbarkeit, welche die Momente des Scheins ausmachen, sind somit die Momente des Wesens selbst

«Кажимость есть сама сущность в определенности бытия»... (12-13).

Der Schein ist das Wesen selbst in der Bestimmtheit des Seins

Кажимость есть (1) ничто, несуществующее (Nichtigkeit), которое существует – (2) бытие как момент

«Таким образом, кажимость есть сама сущность, но сущность в некоторой определенности, притом так, что последняя есть лишь момент сущности, а сущность есть явление себя внутри себя самой» (14).

Der Schein ist also das Wesen selbst, aber das Wesen in einer Bestimmtheit, aber so, daß sie nur sein Moment ist, und das Wesen ist das Scheinen seiner in sich selbst

[Кажимость] Кажущееся есть сущность в одном ее определении, в одной из ее сторон, в одном из ее моментов. Сущность кажется тем-то. Кажимость есть явление (Scheinen) сущности самой в самой себе.

... «Сущность... содержит кажимость в себе самой как бесконечное движение внутри себя»...

das Wesen den Schein in sich selbst enthält, als die unendliche Bewegung in sich

... «Сущность в этом своем самодвижении есть рефлексия. Кажимость есть то же, что рефлексия» (14).

Das Wesen in dieser seiner Selbstbewegung ist die Reflexion. Der Schein ist dasselbe, was die Reflexion ist

Кажимость (кажущееся) есть отражение сущности в себе (ней) самой.

... «Становление в сущности, ее рефлектирующее движение, есть поэтому движение от ничто к ничто и тем самым назад к себе самой»... (15).

Das Werden im Wesen, seine reflektierende Bewegung, ist daher die Bewegung von Nichts zu Nichts, und dadurch zu sich selbst zurück

[Это остроумно и глубоко. Бывают в природе и жизни движения «к ничему». Только «от ничего», пожалуй, не бывает. От чего-нибудь всегда.]

«Рефлексия понимается обыкновенно в субъективном смысле, как движение силы суждения, выходящей за данное непосредственное представление и ищущей для него или сравнивающей с ним всеобщие определения» (21). (Цитирует Канта — «Критику силы суждения»)... «Но здесь идет речь не о рефлексии сознания и не о более определенной рефлексии рассудка, имеющей своими определениями особенное и всеобщее, а о рефлексии вообще»...

Die Reflexion wird gewöhnlicherweise in subjektivem Sinne genommen, als die Bewegung der Urteilskraft, die über eine gegebene unmittelbare Vorstellung hinausgeht und allgemeine Bestimmungen für dieselbe sucht oder damit vergleicht / Es ist aber hier nicht, weder von der Reflexion des Bewußtseins noch von der bestimmteren Reflexion des Verstandes, die das Besondere und Allgemeine zu ihren Bestimmungen hat, sondern von der Reflexion überhaupt die Rede

Итак, и здесь Гегель обвиняет Канта в субъективизме. Это NB. Гегель за «объективную значимость» (sit venia verbo) кажимости, «непосредственно данного» [термин «данное» обычен у Гегеля вообще, и здесь см. стр. 21 i. f.; стр. 22]. Философы более мелкие спорят о том, сущность или непосредственно данное взять за основу (Кант, Юм, все махисты). Гегель вместо или ставит и, объясняя конкретное содержание этого «и».

objektive Gültigkeit / unmittelbar Gegebenen

«Die Reflexion есть явление сущности внутри себя самой» (27) (перевод? рефлективность? рефлективное определение? рефлексия не подходит).

Die Reflexion ist das Scheinen des Wesens in sich selbst

... «Она» (das Wesen) «есть движение через различенные моменты, абсолютное опосредствование собой»... (27).

Es / ist eine Bewegung durch unterschiedene Momente, absolute Vermittelung mit sich

[на полях: Тождество]

[на полях: противоречие]

— различие —

[на полях: (основание)...]

(+ [Gegensatz] в частности противоположность)

Поэтому Гегель выясняет односторонность, неправильность «закона тождества» (А = А), категории (все определения сущего суть категории — стр. 27—28).

«Если все тождественно с собой, то оно не различно, не противоположно, не имеет основания» (29).

Wenn alles identisch mit sich ist, so ist es nicht verschieden, nicht entgegengesetzt, hat keinen Grund

«Сущность есть... простое тождество с собой» (30).

Das Wesen ist einfache Identität mit sich

Обычное мышление ставит рядом («daneben») сходство и различие, не понимая «этого движения перехода одного из этих определений в другое»: (31).

diese Bewegung des Übergehens einer dieser Bestimmungen in die andere

И паки против закона тождества (А = А): его сторонники

[на полях |||: NB подчеркнутые мной термины]

«поскольку они держатся за это неподвижное тождество, имеющее свою противоположность в различии, то они не видят, что они тем самым обращают тождество в одностороннюю определенность, которая как таковая лишена истинности» (33).

indem sie an dieser unbewegten Identität festhalten, welche ihren Gegensatz an der Verschiedenheit hat, so sehen sie nicht, daß sie hiermit dieselbe zu einer einseitigen Bestimmtheit machen, die als solche keine Wahrheit hat

(«Пустая тавтология»: 32)

Leere Tautologie

(«Содержит лишь формальную, абстрактную, неполную истину» (33)).

nur die formelle, eine abstrakte, unvollständige Wahrheit enthalte

[Виды рефлектированности: внешняя etc. Развиты очень темно.]

Принципы различия: «Все вещи различны»... «А есть также не А»... (44).

Alle Dinge sind verschieden / A ist auch nicht A

«Нет двух вещей, которые были бы одинаковы»...

Es gibt nicht zwei Dinge, die einander gleich sind

Различие бывает в той или иной стороне (Seite), Rücksicht etc. «insofern» etc.

bien dit!!

«Обычное нежничанье с вещами, заботящееся лишь о том, чтобы они не противоречили себе, забывает здесь, как и в других случаях, что таким путем противоречие не разрешается, а переносится лишь в другое место, в субъективную или внешнюю рефлексию вообще, и что последняя действительно содержит в себе в одном единстве, как снятые и соотнесенные друг с другом, оба момента, которые вследствие такого удаления и перемещения провозглашаются просто как положенность» (47).

Die gewöhnliche Zärtlichkeit für die Dinge aber, die nur dafür sorgt, daß diese sich nicht widersprechen, vergißt hier wie sonst, daß damit der Widerspruch nicht aufgelöst, sondern nur anderswohin, in die subjektive oder äußere Reflexion überhaupt geschoben wird, und daß diese in der Tat die beiden Momente, welche durch diese Entfernung und Versetzung als bloßes Gesetztsein ausgesprochen werden, als aufgehobene und aufeinander bezogene in einer Einheit enthält

(Эта ирония мила! «Нежничанье» с природой и историей (у филистеров) — стремление очистить их от противоречий и борьбы)...

+ и −. «Результат противоречия не есть только нуль» (59).

Das Resultat des Widerspruchs ist nicht nur Null

Разрешение противоречия, сведение позитивного и негативного к «только определениям» (61), превращает сущность (das Wesen) в основание (Grund) (ibidem).

nur Bestimmungen

[на полях ||: NB]

... «Разрешенное противоречие есть, следовательно, основание, сущность, как единство положительного и отрицательного»... (62).

Der aufgelöste Widerspruch ist also der Grund, das Wesen als Einheit des Positiven und Negativen

«Уже незначительного опыта в рефлектирующем мышлении достаточно, чтобы удостовериться в том, что если нечто определяется как положительное, то, когда идут от этой основы дальше, это нечто непосредственно сейчас же превращается в отрицательное, и наоборот, нечто, определенное как отрицательное, превращается в положительное, чтобы удостовериться, что рефлектирующее мышление запутывается и противоречит себе в этих определениях. Незнакомство с природой последних приводит к тому мнению, будто эта путаница есть нечто ложное, чего не должно быть, и что должно быть приписано некоторой субъективной погрешности. Действительно, этот переход одного в другое остается простой путаницей, поскольку не существует сознания необходимости этого превращения» (63)

Eine geringe Erfahrung in dem reflektierenden Denken wird es schon wahrnehmen, daß, wenn etwas als positiv bestimmt worden, indem man nun von dieser Grundlage weiter geht, sich dasselbe unmittelbar unter der Hand in Negatives verkehrt hat und umgekehrt das negative Bestimmte in Positives, daß das reflektierende Denken sich in diesen Bestimmungen verwirrt und sich widersprechen wird. Die Unbekanntschaft mit der Natur derselben ist der Meinung, diese Verwirrung sei etwas Unrechtes, das nicht geschehen soll, und schreibt sie einem subjektiven Fehler zu. Dieses Übergehen bleibt in der Tat auch bloße Verwirrung, insofern das Bewußtsein über die Notwendigkeit der Verwandelung nicht vorhanden ist

.... «Противоположность положительного и отрицательного понимается главным образом в том смысле, что первое (хотя оно по своему названию выражает предложенность, положенность) должно быть чем-то объективным, второе же субъективным, принадлежащим лишь внешней рефлексии, не касающимся объективного, в себе и для себя сущего и совершенно для него не существующим» (64). «Действительно, если отрицательное выражает собой лишь абстракцию субъективного произвола»... (тогда оно, это негативное, не существует «для объективного положительного»)...

Vornehmlich wird der Gegensatz vom Positiven und Negativen in dem Sinne genommen, daß jenes (ob es gleich seinem Namen nach das Poniertsein, Gesetztsein ausdrückt) ein Objektives sein soll, dieses aber ein Subjektives, welches nur einer äußern Reflexion angehöre, das an und für sich seiende Objektive nichts angehe und ganz und gar nicht für dasselbe vorhanden sei / In der Tat, wenn das Negative nichts anderes als die Abstraktion einer subjektiven Willkür ausdrückt / für das objektive Positive

[на полях |||: истина и объект само по себе сущее]

«Истина, как согласующееся с объектом знание, также есть положительное, но она есть это равенство с собой лишь постольку, поскольку знание отнеслось отрицательно к другому, пронизало собой объект и сняло отрицание, которым он является. Заблуждение есть нечто положительное, как мнение, знающее себя и упорствующее в том, что не является само по себе сущим. Неведение же есть или нечто безразличное к истине и заблуждению и тем самым не определенное ни как положительное, ни как отрицательное,

Auch die Wahrheit ist das Positive als das mit dem Objekte übereinstimmende Wissen, aber sie ist nur diese Gleichheit mit sich, insofern das Wissen sich negativ gegen das Andere verhalten, das Objekt durchdrungen und die Negation, die es ist, aufgehoben hat. Der Irrtum ist ein Positives, als eine Meinung des nicht an und für sich Seienden, die sich weiß und behauptet. Die Unwissenheit aber ist entweder das gegen Wahrheit und Irrtum Gleichgültige, somit weder als positiv noch als negativ bestimmt

так что определение его как некоторого отсутствия принадлежит внешней рефлексии; или же, как объективное, как собственное определение некоторого свойства, оно есть направленное против себя влечение, — отрицательное, содержащее в себе положительное направление. — Одно из важнейших познаний состоит в усмотрении и удержании того взгляда на эту природу рассмотренных определений рефлексии, что их истина состоит лишь в их отношении друг к другу, а потому в том, что каждое из них в самом своем понятии содержит другое; без этого познания нельзя сделать собственно и шага в философии» (65—66). Это из примечания 1. — — — —

und die Bestimmung derselben als ein Mangel gehört der äußeren Reflexion an, oder aber als objektiv, als eigene Bestimmung einer Natur, ist sie der Trieb, der gegen sich gerichtet ist; ein Negatives, das eine positive Richtung in sich enthält. Es ist eine der wichtigsten Erkenntnisse, diese Natur der betrachteten Reflexionsbestimmungen, daß ihre Wahrheit nur in ihrer Beziehung aufeinander und damit darin besteht, daß jede in ihrem Begriffe selbst die andere enthält, einzusehen und festzuhalten; ohne diese Erkenntnis läßt sich eigentlich kein Schritt in der Philosophie tun

Примечание 2. «Закон исключенного третьего».

Der Satz des ausgeschlossenen Dritten

Гегель приводит это положение исключенного третьего: «Нечто есть или А или не А; третьего нет» (66) и «разбирает». Если этим указывается на то, что «все есть противоположное», все имеет свое положительное и свое отрицательное определение, тогда хорошо. Но если понимать это, как обычно понимают, что из всех предикатов либо данный либо его небытие, тогда «тривиально»!! Дух... сладкий, несладкий? зеленый, незеленый? Определение должно идти к определенности, а в этой тривиальности оно идет к ничему.

Etwas ist entweder A oder Nicht-A; es gibt kein Drittes / alles ein Entgegengesetztes ist

И затем, — острит Гегель, — говорят: третьего нет. Есть третье в самой этой тезе, само А есть третье, ибо А может быть и +A и −A. «Итак, само нечто есть то третье, которое должно было бы быть исключено» (67).

Das Etwas selbst ist also das Dritte, welches ausgeschlossen sein sollte

[Это остроумно и верно. Всякая конкретная вещь, всякое конкретное нечто стоит в различных и часто противоречивых отношениях ко всему остальному, ergo, бывает самим собой и другим.]

Примечание 3. «Закон противоречия» (в конце 2 главы, 1 отдела II книги Логики).

«Итак, если первые определения рефлексии, тождество, различие и противоположение, нашли свое выражение в одном предложении, то тем более то определение, в которое они переходят как в свою истину, именно противоречие, должно быть охвачено и выражено в одном предложении: все вещи в самих себе противоречивы; и именно смысл этого предложения таков, что оно сравнительно с прочими скорее выражает истину и сущность вещей. Противоречие, проявляющееся в противоположении, есть лишь развитое ничто, содержащееся в тождестве и встретившееся у нас в том выражении, что начало тождества не говорит ничего. Это отрицание определяет себя далее как различие и противоположение, которое и есть положенное противоречие.

Wenn nun die ersten Reflexionsbestimmungen, die Identität, die Verschiedenheit und die Entgegensetzung, in einem Satze aufgestellt worden, so sollte noch vielmehr diejenige, in welche sie als in ihre Wahrheit übergehen, nämlich der Widerspruch, in einen Satz gefaßt und gesagt werden: Alle Dinge sind an sich selbst widersprechend, und zwar in dem Sinne, daß dieser Satz gegen die übrigen vielmehr die Wahrheit und das Wesen der Dinge ausdrücke. Der Widerspruch, der an der Entgegensetzung hervortritt, ist nur das entwickelte Nichts, das in der Identität enthalten ist und in dem Ausdrucke vorkam, daß der Satz der Identität nichts sage. Diese Negation bestimmt sich weiter zur Verschiedenheit und zur Entgegensetzung, welche nun der gesetzte Widerspruch ist

Но один из основных предрассудков существующей до сих пор логики и обычного представления состоит в том, что противоречие будто бы не является столь же существенным и имманентным определением, как тождество; между тем, если уже речь идет об иерархии и оба определения мы должны сохранить как раздельные, то противоречие следовало бы считать за нечто более глубокое и существенное. Ибо в противоположность ему тождество есть определение лишь простого непосредственного, мертвого бытия; противоречие же есть корень всякого движения и жизненности; лишь поскольку нечто имеет в себе самом противоречие, оно движется, обладает импульсом и деятельностью.

Es ist aber eines der Grundvorurteile der bisherigen Logik und des gewöhnlichen Vorstellens, als ob der Widerspruch nicht eine so wesenhafte und immanente Bestimmung sei als die Identität; ja wenn von Rangordnung die Rede und beide Bestimmungen als getrennte festzuhalten wären, so wäre der Widerspruch für das Tiefere und Wesenhaftere zu nehmen. Denn die Identität ihm gegenüber ist nur die Bestimmung des einfachen Unmittelbaren, des toten Seins; er aber ist die Wurzel aller Bewegung und Lebendigkeit; nur insofern etwas in sich selbst einen Widerspruch hat, bewegt es sich, hat Trieb und Tätigkeit

Противоречие обыкновенно устраняют, Во-первых, из вещей, из сущего и истинного вообще; утверждают, что нет ничего противоречивого. Во-вторых, оно, напротив того, вытесняется в субъективную рефлексию, которая путем своего соотношения и сравнения его якобы впервые создает. Но и в этой рефлексии его собственно нет, так как противоречивого нельзя ни представить, ни мыслить. Вообще оно считается как в действительности, так и в мыслящей рефлексии за нечто случайное, как бы за аномалию и преходящий болезненный пароксизм.

Der Widerspruch wird gewöhnlich fürs erste von den Dingen, von dem Seienden und Wahren überhaupt, entfernt; es wird behauptet, daß es nichts Widersprechendes gebe. Er wird fürs andere dagegen in die subjektive Reflexion geschoben, die durch ihre Beziehung und Vergleichung ihn erst setze. Aber auch in dieser Reflexion sei er nicht eigentlich vorhanden, denn das Widersprechende könne nicht vorgestellt noch gedacht werden. Er gilt überhaupt, sei es am Wirklichen oder in der denkenden Reflexion, für eine Zufälligkeit, gleichsam für eine Abnormität und vorübergehenden Krankheitsparoxysmus

Что же касается утверждения, что противоречия нет, что оно не есть нечто существующее, то о таком заверении нам нет надобности беспокоиться; абсолютное определение сущности должно быть присуще всякому опыту, всему действительному, как и всякому понятию. Выше по поводу бесконечного, которое есть противоречие, как последнее обнаруживается в сфере бытия, было уже указано на нечто подобное. Обычный же опыт сам свидетельствует о том, что существует по меньшей мере множество противоречивых вещей, противоречивых учреждений и т. д., противоречие которых заключается не только во внешней рефлексии, но в них самих. Но, далее, противоречие не следует считать просто какой-то аномалией, встречающейся лишь кое-где: оно есть отрицательное в его существенном определении, принцип всякого самодвижения, состоящего не в чем ином, как в некотором изображении противоречия. Само внешнее чувственное движение есть его непосредственное наличное бытие. Нечто движется не просто в том смысле, что оно в этом «теперь» — здесь, а в другом «теперь» — там, но поскольку он в одном и том же «теперь» находится здесь и не здесь, поскольку оно в этом «здесь» одновременно и находится и не находится. Следует вместе с древними диалектиками признать противоречия, указанные ими в движении, но отсюда не следует, что движения поэтому нет, а следует, напротив, что движение есть само существующее противоречие.

Was nun die Behauptung betrifft, daß es den Widerspruch nicht gebe, daß er nicht ein Vorhandenes sei, so brauchen wir uns um eine solche Versicherung nicht zu bekümmern; eine absolute Bestimmung des Wesens muß sich in aller Erfahrung finden, in allem Wirklichen wie in jedem Begriffe. Oben beim Unendlichen, das der Widerspruch ist, wie er in der Sphäre des Seins sich zeigt, ist das gleiche bereits erinnert worden. Die gemeine Erfahrung aber spricht es selbst aus, daß es wenigstens eine Menge widersprechender Dinge, widersprechender Einrichtungen usf. gebe, deren Widerspruch nicht bloß in einer äußerlichen Reflexion, sondern in ihnen selbst vorhanden ist. Er ist aber ferner nicht bloß als eine Abnormität zu nehmen, die nur hier und da vorkäme, sondern ist das Negative in seiner wesenhaften Bestimmung, das Prinzip aller Selbstbewegung, die in nichts weiter besteht als in einer Darstellung desselben. Die äußerliche sinnliche Bewegung selbst ist sein unmittelbares Dasein. Es bewegt sich etwas nur, nicht indem es in diesem Jetzt hier ist und in einem anderen Jetzt dort, sondern indem es in einem und demselben Jetzt hier und nicht hier, indem es in diesem Hier zugleich ist und nicht ist. Man muß den alten Dialektikern die Widersprüche zugeben, die sie in der Bewegung aufzeigen, aber daraus folgt nicht, daß darum die Bewegung nicht ist, sondern vielmehr, daß die Bewegung der daseiende Widerspruch selbst ist

Равным образом внутреннее, собственное самодвижение, импульс вообще (аппетит или nisus монады, энтелехия абсолютно простой сущности) состоит не в чем ином, как в том, что в одном и том же отношении существуют нечто в себе самом и его отсутствие, отрицательное его самого. Абстрактное тождество с собой еще не есть жизненность, но так как положительное в себе самом есть отрицательность, то тем самым оно выходит вне себя и вызывает свое изменение. Таким образом, нечто жизненно, лишь поскольку оно содержит в себе противоречие и есть именно та сила, которая в состоянии вмещать в себе и выдерживать это противоречие. Если же нечто существующее не в состоянии в своем положительном определении вместе с тем перейти в свое отрицательное и удержать одно в другом, если оно неспособно иметь в самом себе противоречие, то это нечто не есть живое единство, не есть основание, но в противоречии идет к гибели. Спекулятивное мышление состоит лишь в том, что оно удерживает противоречие и в нем само себя, а не в том, что, как это свойственно представлению, находится во власти противоречия и позволяет ему лишь растворить свои определения в другие или в ничто» (67—70).